?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

По наводке уважаемого френда:

http://serg-slavorum.livejournal.com/2451071.html?thread=12611967#t12611967

Оригинал взят у golitsyn в Экспресс разбор наследия Валентина Пикуля на примере одной из его "исторических миниатюр".
Пикуль 1979

Или повесть о том, что юнга, после того как медицинская комиссия признала его идиотом, ушел с военной службы и теперь промышлял продажей собак, безобразных ублюдков, которым он сочинял фальшивые родословные… (Почти по Гашеку).
Критический разбой одной из «исторических миниатюр".


Валентин Пикуль «Зато Париж был спасен».
В этой миниатюре я буду много цитировать…
(в основном предисловие к книге Такман "Августовские пушки", написанное Касимовым)
Современник пишет: «Он умер совершенно одиноким, настолько одиноким, что о подробностях его последних минут никто ничего не знает».
Советская Историческая энциклопедия подтверждает это: «Погиб при невыясненных обстоятельствах (по-видимому, застрелился)». Для начала разложим карту… Вот прусский Кенигсберг, а вот польская Варшава; если между ними провести линию, то как раз где-то посредине ее и находится то памятное место, где в августе 1914 года решалась судьба Парижа, судьба Франции!
(судьба Франции решалась на Марне)
Но летописцу следует быть последовательным.
(летописец – Пикуль?)
Александра Васильевича Самсонова в шутку называли «Самсон Самсонычем» – за его геркулесово сложение, за многопудовую массивность тела, столь неудобную для лихого наездника.
(Придумано Пикулем. У Самсонова не было таких «шутливых названий». Один из сослуживцев отмечал, что Самсонов перед войной очень плохо выглядел и назвал его состояние – «человек развалина».)
Это был опытный генерал кавалерии, окончивший Академию Генштаба, с юности крепко и яростно воевавший. Последний раз он сражался с японцами; после боев под Мукденом он пришел на перрон вокзала – прямо из атаки! – к отходу поезда. Когда в вагон садился генерал Ренненкампф (по кличке «Желтая опасность»), Самсонов треснул его по красной роже: – Вот тебе, генерал, на вечную память… Носи! Ренненкампф скрылся в вагоне. Самсонов в бешенстве потрясал нагайкой вслед уходящему поезду: – Я повел свою лаву в атаку, надеясь, что эта гнида поддержит меня с фланга, а он просидел всю ночь в Гаоляне и даже носа оттуда не выставил…
(Фантазия, граничащая с идиотизмом. То, что этого случая не могло быть, убедительно доказал историк Юрий Бахурин.)
В 1908 году Самсонов был назначен туркестанским генерал-губернатором и много сделал для развития этого края. Он осваивал новые площади под посевы хлопка, бурил в пустынях артезианские колодцы, проводил в Голодной степи оросительный канал. Летом 1914 года ему исполнилось 55 лет;
(Самсонов родился 2 ноября 1959. Летом 1914 года ему было 54 года.)
он был женат на красивой молодой женщине, имел двух маленьких детей. Вместе с семьей, спасаясь от ташкентской жары, генерал-лейтенант выехал в Пятигорск, где мечтал провести отпуск, чтобы подлечиться минеральными водами. Но 1 июля в Сараеве грянул суматошный выстрел гимназиста Гаврилы Принципа,
(Принцип стрелял в Фердинанда и его жену не 1-го июля, а 15(28) июня 1914 года)
что дало повод Ярославу Гашеку начать свой роман о похождениях бравого солдата Швейка словами: «А Фердинанда-то убили…»
(роман начинается словами: «Великой эпохе нужны великие люди.»)
– Австрийского эрцгерцога убили сербы, – говорил Самсонов жене, – и правильно сделали, что убили. Но как бы эти выстрелы ни обернулись для нас войнищей, какой еще не бывало.
(Разговор выдуман)
– Ты думаешь, Россия вступится? – спрашивала жена. – О Катенька! Не вступится, так ее заставят вступиться…
(Россия совершенно самостоятельно объявила 30 июля всеобщую мобилизацию)
Настал тот период мировой истории, который запомнился всему человечеству под казенным названием «июльский кризис». Весь жаркий, душный июль Европа спала тревожно. Дипломаты торопливо перелистывали тексты прежних договоров, а в штабах военные открывали пуленепробиваемые сейфы, извлекая из них планы дислокаций и развертывания войск в боевые порядки… Россия не объявляла войну Германии. Германия сама объявила войну России. Самсонов вернулся в гостиницу с пятигорского телеграфа: – Когда на Россию нападают, Россия должна защищаться. Катенька, бери детей и возвращайся в Ташкент, а меня требуют в Петербург… Кажется, мне дают целую армию! Военный министр Сухомлинов сказал ему при встрече: – А-а, вот и вы, голубчик… Какие великие события мы переживаем, правда? Сейчас немцы уже на подходах к Парижу, идет жестокая битва на Марне, и французы взывают о помощи.
(такого разговора просто быть не могло, т.к. Самсонов погиб за шесть дней до начала «битвы на Марне»)
Мы должны ударить по Пруссии, имея общую дирекцию – на Кенигсберг. Вам дается Вторая армия, которая от Польши пойдет южнее Мазурских болот, а Первая армия двинется на Пруссию, обходя Мазурские болота с севера.
(У армий Северо-Западного фронта не было «общей дирекции». Конечная цель операции – разгром германских войск в Восточной Пруссии, центральная группировка которых дислоцировалась за Мазурскими болотами, а вовсе не в Кенигсберге.)
– Кто будет командовать Первой армией? Сухомлинов нажал на столе кнопку звонка.
– Попросите Павла Карловича, – сказал он адъютанту.
(Данной встречи не было. И Ренненкампф и Самсонов получали приказы в штабе Жилинского - их непосредственного командующего).
В кабинет, колыхаясь громадным чревом, сильно сопя от ожирения, не вошел, а скорее вкатился на коротких ножках… Ренненкампф!
(Ренненкампф был выше ростом и Самсонова и Сухомлинова. И Пикуля тоже. На фотографиях 1914 года он выглядит подтянутым. По воспоминаниям жены и сослуживцев Ренненкампф постянно был в седле и отличался отменной выносливостью.)
– Вот ваш сосед с правого фланга, – сказал Сухомлинов. – Впрочем, вы знакомы. Клещи ваших армий должны сомкнуться за Мазурскими болотами, в которых и увязнет все прусское воинство…
(Несколькими строчками выше Пикуль устанавливает «дирекцию» на Кенигсберг, а сейчас смещает её за Мазурские озёра. Стратег!)
Народные толпы осаждали редакции газет. Парижане ждали известия о наступлении русских, а берлинцы с минуты на минуту ждали, что германская армия войдет в Париж…
(Пикуль фантазийно соотносит время назначения Самсонова и Ренненкампфа, состоявшееся 19 июля 1914 года, с событиями сентября 1914 года, когда немцы подходили к Парижу и Самсонова уже не было в живых.)
Всю ночь стучал и стучал телеграф: французское посольство успокаивало Париж, что сейчас положение на Марне круто изменится, – Россия двумя армиями сразу вторгается в пределы Восточной Пруссии!
(Вторжение русских армий в Восточную Пруссию произошло ещё до развязки Приграничного сражения в Бельгии и Лотарингии, и за две с лишним недели до того, как немцы вышли к франко-бельгийской границе и были далеко от Марны. На самом деле французская армия практически одновременно с русской вторглась на территорию Германии в Лотарингии.)
Об этом писали, пишут и еще будут писать… Известно, что русская армия мобилизовывалась за 40 дней, а германская за 17 дней (это понятно, ибо просторы России не сравнить с территорией Германии!). Но если от 40 отнять 17, то получится, что в запасе Германии 23 дня, – за эти 23 дня кайзер должен успеть, пройдя через Бельгию, разгромить Францию, после чего, используя прекрасно налаженный железнодорожный транспорт, перебросить все свои силы против русской армии, которая к тому времени еще только начнет собираться возле границ после мобилизации. Однако положение Парижа было уже настолько отчаянным, что две русские армии – Самсонова и Ренненкампфа – рванулись в бой 4 августа – раньше окончания мобилизации!
(В начале августа никакого отчаянного «положения Парижа» не было, а русско-французские соглашения изначально предусматривали начало русского наступления не позже 15-го дня мобилизации)
Скрупулезно продуманный «план Шлиффена» затрещал сразу же, как только русский солдат шагнул в Восточную Пруссию, ибо теперь немцы вынуждены ослабить натиск на Францию и посылать войска против России – раньше тех 23 дней, что предусмотрены их стратегами…
(Решение перебросить пять дополнительных дивизий на Восток было принято только после победы 1-й русской армии под командованием П.К.Ренненкампфа под Гумбиненном и сообщений о продвижении армии Самсонова )
Теперь читателю ясна подоплека этого дела!
Но мы не «задавили немцев количеством». Факты давно проверены: кайзеровских войск в Пруссии было в полтора раза больше, нежели русских.
(Это не так. 1-я и 2-я русские армии по численности превосходили 8-ю германскую армию - "кайзеровские войска в Пруссии" - примерно в 2 раза)
Немецкий генерал Притвиц, узнав, что корпус Франсуа уже вступил в бой, велел ему отойти, но получил заносчивый ответ: – Отойду, когда русские будут разгромлены мною… Отойти не удалось: пришлось бежать, бросив всю артиллерию.
(Скорее всего имеется в виду бой у Сталлупенена. 1-й корпус Франсуа нанёс короткий удар и отошёл на соединение с армией. Русские потери были в несколько раз выше немецких. Русская 27-я дивизия 1-й армии потеряла до 45% состава. Этот бой следует оценивать, как тактический успех немцев)
Но перед этим Франсуа успел похвастаться по радио своей легкой победой над русскими. «Ах, так?..» И немецкие генералы погнали солдат в атаку «густыми толпами, со знаменами и пением». Немцы пишут: «Перед нами как бы разверзся ад… Врага не видно. Только огонь тысяч винтовок, пулеметов и артиллерии». Это был день полного разгрома прусской армии, а те из немцев, кто умел бегать, побили в этот день все рекорды… В летопись русской военной славы вписалась новая страница под названием ГУМБИНЕН!
(Сражение к утру 21 августа, по сути, закончилось позиционно вничью. Германские войска успешно атаковали на флангах, но были отбиты в центре. Потери 1-й армии русских около 17.000 , а германские свыше 14.000. На второй день боев 8-я германская армия отступила в полном порядке и стала совершать маневр для атаки 2-й русской армии.)
Черчилля никак нельзя причислить к друзьям России, но даже он признал после войны: «Очень немногие слышали о Гумбинене, и почти никто не оценил ту замечательную роль, которую сыграла эта победа».
(Также. После войны бытовало мнение, что Ренненкампф одержал единственную победу в полевом сражении против германских войск в ходе ПМВ. Тут у Пикуля смысловая неувязка, так как победу у Гумбинена русские войска одержали под командованием ненавидимого им Ренненкампфа, которого в данном случае писатель вообще не упоминает)
Зато эту победу как следует оценили в ставке кайзера Вильгельма II. – Притвица и Франсуа в отставку, – распорядился он.
( Пикуль путает фамилии. В отставку отправили фон Притвица и начальника штаба армии генерал-лейтенанта графа Георга фон Вальдерзее. Генерал Франсуа успешно продолжил командование 1-м корпусом, а в октябре возглавил всю 8-ю армию).
Гумбинен открывал дорогу на Кенигсберг; берлинские газеты вопили на весь мир, что в пределы непорочной Пруссии вторглись дикие косоглазые орды, которые вспарывают животы почтенным бюргерам и разбивают черепа младенцев прикладами. На самом же деле даже бургомистры прусских городов, захваченных русскими, отмечали идеальный порядок. Очевидец пишет: «Правда, один солдат срезал шелковую обивку мебели себе на портянки. Однако дальше того, что можно съесть и выпить, нарушение интересов населения не пошло… После Хиросимы и Нагасаки, после зверств в Корее, когда я вспоминал дни, проведенные на русском фронте в 1914 г(оду), мне они представлялись сказкой из эпохи рыцарского романтизма!»
(Очевидец с русской стороны (офицер 27-й дивизии Успенский) отмечает масштабное мародёрство казачих частей, грабивших брошенные беженцами дома и квартиры)
Русские вступали в города, из которых немцы бежали, не успев закрыть двери своих квартир и магазинов; на кухнях еще топились печки, в гостиных горели лампы, на плитах – горячие кофейники. А на стенах домов висели яркие олеографии, изображавшие чудовищ в красных жупанах и шароварах, с пиками в руках; длинные лохмы волос сбегали вдоль спины до копчика, из раскрытых ртов торчали клыки, будто кинжалы, а глаза как два красных блюдца. Под картинками, чтобы никаких сомнений не оставалось, было написано: «Русский казак. Питается сырым мясом германских младенцев».
(Похожие картинки были и в России)
– О, Kosaken, Kosaken, – вздыхали на улицах немцы. – Отчего вы так их боитесь? – спрашивали офицеры. – Пасторы уже давно предупреждали нас в проповедях, что в темных лесах Сибири, где еще не ступала нога культурного человека, водятся особые звери – казаки: если война начнется, русские натравят этих зверей на нашу бедную Пруссию…В занятые русскими города возвращались из лесов бежавшие жители.
(Как правило, германское население бежало в полном составе)
Им было велено открыть магазины и продолжить работы в мастерских. Если хозяин лавки не находился, русские ее запирали, а комендант накладывал на замки печати. Большинство немцев, которых назвать бедными было никак нельзя, охотно становились в длинные очереди, чтобы получить пайку русского солдата.
(Русская армия испытывала проблемы со снабжением и таких случаев не отмечено. Зато последовало несколько указаний фронтового и армейских штабов: «наладить реквизиции»)
Олеографии с изображением казаков со стен не срывали: для контраста… Однажды глубокой ночью на бивуаке в лесу Самсонов проснулся оттого, что тишину прорезало дивное пение сильного мужского голоса. Конвойные казаки поднимались с шинелей: – Поёть лихо. Пойти да глянуть, што ли? Александр Васильевич двинулся вслед за ними в глубь прусской чащобы. Светила луна, и на поляне они увидели германского офицера с гладкобритым, как у актера, лицом, который, прижав руку к сердцу, хорошо поставленным голосом изливал душу в оперной арии. Самсонов долго стоял возле него, сцепив в задумчивости пальцы. – Я – великий Тангейзер, – вдруг сказал немец, – но моей Элизабеты уже не вернуть…
(Фантосмагорическая фантазия Пикуля)
Казаки вознамерились было отвести его к кострам русского бивуака, но сумасшедший певец начал яростно отбиваться. – Оставьте его, беднягу, – велел Самсонов. – Он, видимо, не перенес разгрома своей хваленой армии. Бог с ним!
(В полосе армии Самсонова не было никаких «разгромов немцев». Первое же крупное столкновение закончилось полным разгромом армии самого Самсонова)
Париж и Лондон умоляли Петербург – жать и жать на немцев не переставая; с берегов Невы сыпались телеграммы в Варшаву; из Польши в Пруссию, вздымая тучи пыли, мчались автомобили марки «Рено»; генштабисты, обвешанные аксельбантами, буквально в спину толкали Самсонова: «Союзники требуют от нас – вперед!» Александр Васильевич уже ощутил свое одиночество; Ренненкампф после битвы при Гумбинене растворился где-то в лесах и замолк…
(Как правило, именно штаб Ренненкампфа не получал информации из штаба Самсонова, полностью осведомленного, в свою очередь, о продвижении 1-й русской армии)
– Словно сдох! – выразился Самсонов. – Боюсь, как бы этот ферфлюхтер не повторил со мной шутки, которую он выкинул под Мукденом… Тогда мы все в крови будем плавать!
(Больная фантазия Пикуля. Под Мукденом части под командой Ренненкампфа и части под командой Самсонова нигде и никак не пересекались)
Оказывается, в германских штабах о столкновении двух генералов на перроне мукденского вокзала было известно – и немцы учитывали даже этот пустяк.
(Макс Гоффман, руководивший в 8-й армии оперативным отделом штаба и бывший в 1905 году наблюдателем в ЯПОНСКОЙ армии писал в мемуарах, что до него дошли слухи о размолвке между Ренненкампфом и Самсоновым. Этот слух ничем не подтвержден.)
Сейчас на место смещенных Притвица и Франсуа кайзер подыскивал замену… Он говорил: – Один нужен с нервами, а другой совсем без нервов! Людендорфа взяли прямо из окопов (с нервами) и Гинденбурга – из уныния отставки (без нервов). Армия Самсонова, оторвавшись от тылов, все дальше погрязала в гуще лесов и болот.
(Армия Самсонова не «оторвалась от тылов», а не смогла наладить снабжение войск на оккупированной территории.)
Не хватало телеграфных проводов для наведения связи между дивизиями.
(Проводов было в избытке на немецких столбах)
Обозы безнадежно отстали. Узкая колея немецких железных дорог не могла принять на свои рельсы расширенные оси русских вагонов. Из-за этого эшелоны с боеприпасами застряли где-то возле самых границ, образовав страшную пробку за Млавой.
(Проблема 2-й русской армии состояла в том, что в полосе её наступления вообще не было ж/д ниток для снабжения войск)
– Если пробка, – сказал Самсонов, – пускай сбрасывают вагоны под откос, чтобы освободить пути под новые эшелоны… Варшава отбила ему честный ответ, что за Млавой откоса не имеется.
(Фантазия)
Солдаты шагали через глубокие пески – по двенадцать часов в день без привального роздыха. «Они измотаны, – докладывал Самсонов. – Территория опустошена, лошади давно не ели овса, продовольствия нет…» Армия заняла Сольдау: из окон пучками сыпались пули, старые прусские мегеры с балконов домов выплескивали на головы солдат крутой кипяток, а добропорядочные германские дети подбегали к павшим на мостовую раненым и камнями вышибали им глаза.
(Нездоровая фантазия. Русские документы фиксируют несколько обстрелов войск в занятых пунктах, но не более. Немецкое население массово эвакуировалось.)
Шпионаж у немцев был налажен превосходно! Отступая, они оставляли в своем тылу массу солдат, переодетых в пасторские сутаны, а чаще всего – в женское платье. Многих разоблачили. «Но еще больше не поймано», – докладывали в штаб. Самсонов карманным фонарем освещал карту: – Но где же, черт побери, Ренненкампф с его армией?
(Где Ренненкампф с 1-й армией Самсонов прекрасно знал. Вот чего он не знал, так это – где 8-я германская армия?!)
Первая армия под началом «Желтой опасности» не пошла на соединение со Второй армией, и Гинденбург с Людендорфом сразу же отметили эту «непостижимую неподвижность»
(Ренненкампф не имел такой задачи. Приказ Жилинского однозначно указывал 1-й Армии блокировать Кенигсберг.)
Ренненкампфа; между прочим, русское главнокомандование знало, что Ренненкампф уклонился в сторону, но почему-то не исправило его маршрута;
(Ренненкампф в точности исполнял все приказы штаба С-З фронта)
таким образом, Самсонов оказался один на один с германской военщиной, собранной в плотный кулак…
(Ренненкампф за неделю до этого был один на один с этой же германской военщиной и удар отбил)
Гинденбург и Людендорф провели бессонную ночь в деревне Танненберг, слушая, как вдали громыхает клубок яростного боя. Тут им принесли радиограмму Самсонова, которую немцам удалось раскодировать. Людендорф со значением сказал:
(Основная часть радиограмм штаба Самсонова передавалась открытым текстом)
– Самсонова от Ренненкампфа отделяет лишь сто миль…
(Это четыре-пять дневных переходов для левофлангового корпуса 1-й русской армии, и о положении армии Самсонова Ренненкампф узнал только вечером 27 августа, а к вечеру 30-го немцы разгромили центральные корпуса Самсонова. Выдвигавшиеся к Самсонову соединения армии Ренненкампфа изначально пригрывали темп и не успевали оказать воздействие на оперативную обстановку. Эти вопросы были разобраны ещё в начале 20-х годов)
Немцы начали отсекать фланговые корпуса от армии Самсонова, а Самсонов, не зная, что его фланги уже разбиты, продолжал выдвигать центр армии вперед – два его корпуса ступили на роковой путь! Армия замкнулась в четырехугольнике железных дорог, по которым войска Людендорфа и маневрировали, окружая ее. Правда, здесь еще не все ясно. До нас дошли слухи, что Самсонова поначалу среди окруженных не было.
(Какие слухи? Все передвижения Самсонова чётко зафиксированы чинами его штаба, практически в полном составе вышедшего к своим.)
Но, верный долгу, он сам верхом на лошади проскакал под пулями в «мешок» своей армии. При этом он якобы заявил штабистам: – Я буду там, где и мои солдаты…
(Профессиональные военные историки (например - Головин) отмечают, что именно эти хаотические метания Самсонова между корпусами , привели к потери армией управляемости и быстрой сдаче в плен.)
Курсирующие по рельсам бронеплатформы осыпали армию крупнокалиберными снарядами. Прусская полиция и местные жители, взяв на поводки доберманов-пинчеров, натасканных на ловле преступников, рыскали по лесам, выискивая раненых. Очевидец сообщает: «Добивание раненых, стрельба по нашим санитарным отрядам и полевым лазаретам стали обычным явлением».
(Опять неведомый «очевидец». Фраза стала летучей. Её без изменений повторяет Шамбаров в своём опусе «За веру царя и отечество»)
В немецких лагерях появились первые пленные, которых кормили бурой похлебкой из картофельной шелухи, а раненым по пять-шесть дней не меняли повязок. «Вообще, – вспоминал один солдат, –». Раненый офицер, позже бежавший из плена, писал: «Пруссаки обращались со мной столь бережно, что – не помню уж как – сломали мне здоровую ногу… Во время пути они курили и рассуждали, что делать со мною. Один предлагал сразу пристрелить „русскую собаку“, другой – растоптать каблуками мою физиономию, третий – повесить…» Людендорф беседовал с пленными на чистом русском языке, а Гинденбург допрашивал их на ломаном русском: – Где ваш генерал Самсонов? – Он остается с армией. – Но вашей армии больше нет. – Армия еще сражается. В лесах и болотах, простреленная на просеках пулеметами, на переправах встреченная броневиками, под огнем тяжелой крупповской артиллерии, русская армия не сдавалась – она шла на прорыв!
(Организованной попытки прорваться не было)
Документы тех времен рисуют нам потрясающие картины мужества и героизма русских воинов… По ночам, пронизав тьму леса прожекторами, немцы прочесывали кусты разрывными пулями, рвавшимися даже от прикосновения к листьям. Это был кошмар! Гинденбург с Людендорфом вынуждены были признать, что русский солдат чрезвычайно стоек. Германские газеты откровенно писали: «Вся эта попытка прорыва являлась чистым безумием и в то же время геройским подвигом… русский солдат выдерживает потери и дерется даже тогда, когда смерть является для него неизбежной».
(Подобного рода публикации появились только после окружения русских войск в августовских лесах несколько позднее.)
Американский историк Барбара Такман
(Писательница, работавшая в жанре «популярной истории»)
в книге своей (которая была любимой книгой президента Джона Кеннеди)
(«Августовские пушки». 1962. Известно, что Кеннеди советовал прочитать эту книгу членам Исполнительного комитета Совета национальной безопасности США в период карибского кризиса. В свою очередь Пикуль натаскал сообщения «немцев и очевидцев» из предисловия к советскому изданию, написанного О.Касимовым)
пишет, что Самсонов, мучимый приступом астмы, выходил из окружения пешком; спички давно кончились, и было нечем осветить картушку компаса; солдаты шли во мраке ночи, держа друг друга за руки, чтобы не потеряться; среди них шагал и Самсонов. «В час ночи он отполз от сосны, где было темнее. В тишине ночи щелкнул выстрел. Офицеры штаба пытались найти его тело, но не смогли». Итак, он застрелился! Но… так ли это? Сейчас у меня в руках редкая книга – записки тех, кто вырвался из окружения. Один офицер пишет, что последний раз он видел Самсонова на опушке леса, склонившимся над картой. «Вдруг громадный столб дыма окутал наш штаб. Один из снарядов ударился в ствол дерева, разорвался и убил генерала на месте…» Где правда – этого мы уже никогда не узнаем!
(Чины штаба Самсонова в ходе расследования обстоятельств его смерти указывали, что генерал сознательно отстал от выходившей из окружения группы и не был найден, несмотря на активные поиски, как ночью, так и утром следующего дня. Позже опознан женой в эксгумированном захоронении неподалёку от места отставания от штабной группы)
Известие о гибели Самсонова не сразу дошло до русского народа; еще долго блуждали темные легенды, будто его видели в лагере военнопленных за колючей проволокой, где он, переодетый в гимнастерку, скрывался под видом рядового солдата. Вдова его Екатерина Александровна – под флагом Красного Креста! – перешла линию фронта, и немцы показали ей место могилы мужа. Она узнала его лишь по медальону, в котором он хранил крохотные фотографии ее самой и своих детей.
(В медальоне не было фотографий. Только надпись «Помни о насъ!»)
Самсонова вывезла останки мужа на родину, и Александр Васильевич был погребен в селе Егоровке бывшей Херсонской губернии… В одной из первых советских книг, посвященных его армии, о нем сказано с предельной ясностью: «НАД ТРУПОМ ПОГИБШЕГО СОЛДАТА ПРИНЯТО МОЛЧАТЬ – ТАКОВО ТРЕБОВАНИЕ ВОИНСКОЙ ЭТИКИ, И НИКТО НЕ МОЖЕТ УТВЕРЖДАТЬ, ЧТО ГЕНЕРАЛ САМСОНОВ ЭТОЙ ЧЕСТИ НЕ ЗАСЛУЖИЛ».
(Иссерсон «Канны мировой войны». 1927.)
В 1914 году немцы так торопились увековечить Гиненбурга, что памятник ему в Берлине соорудили из… досок. Здесь же лежала груда ржавых гвоздей и молотки. Желающий выразить свое уважение к кайзеровской военщине брал молоток и засаживал в памятник гвоздь… Сделав все для фашизации Германии, фельдмаршал Гинденбург 30 января 1933 года передал власть Гитлеру и вскоре скончался. Гитлер с большой помпой повез хоронить его как раз на то место, где возле деревни Танненберг были окружены войска армии Самсонова. В коричневой рубахе штурмовика, с большущим ножом у пояса, как мясник
(Гитлер был в тот день в своём обычном френче и без «ножа на поясе». Фотографии общеизвестны)
, Гитлер выступал над гробом, грозя кулаком в сторону СССР, после чего целовал ручки великовозрастным дочерям Гинденбурга. А Людендорф на похороны не поехал, ибо он завидовал непомерно раздутой славе покойного маршала. Немецкому обывателю внушили, что Гинденбург взял в плен 90 000 русских солдат, но это – ложь.
(Общие потери 2-й армии превышали 102.000 человек.)
Ибо вся армия Самсонова насчитывала 80 000 человек.
(Численность армии не менее 191.000 человек)
Теперь мы знаем бухгалтерию этой битвы: в плен попали лишь 30 000, больше 20 000 штыками пробили дорогу на родину,
(Из числа окруженных пробилось чуть более 10.000)
еще 20 000 остались ранеными на поле боя, остальные погибли или пропали без вести. Немецкий генштаб был вынужден признать: «Русские дрались как герои, и никакую жертву они не считали большой для спасения чести своего оружия!» Наши историки проделали колоссальную работу, чтоб выяснить, кто прав, кто виноват, что мы выиграли и что проиграли. Теперь вывод сделан. «ВОСТОЧНО-ПРУССКАЯ ОПЕРАЦИЯ СТАЛА ПРИМЕРОМ САМОПОЖЕРТВОВАНИЯ РУССКОЙ АРМИИ ВО ИМЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ОБЩЕСОЮЗНИЧЕСКОЙ ПОБЕДЫ» – так пишут историки сегодня. В двадцатых годах, когда наша страна тяжело переживала последствия разрухи, экономической блокады и голода, бывшие наши союзники пытались урвать от СССР старые (еще царские) долги.
(Окончательно расплатились уже в начале 21-го века)
Тогда у нас вышла книга под характерным названием «Кто должник?», в которой прямо поставлен вопрос: кто кому должен? Русские вам или вы должны русским?
(Не забываем, что когда Германия объявила войну России, Франция тоже выполнила все свои обязательства)
Гибель армии Самсонова брошена на весы беспристрастной истории: мужество наших солдат спасло Париж в августе 1914 года. Именно поэтому «план Шлиффена» сразу рухнул, а трезвые головы в Берлине уже тогда осознали, что война Германией проиграна. Проиграна не за столом Версаля в 1919 году – она проиграна в топях Мазурских болот еще в августе 1914 года! Но это далось дорогой ценой – ценой русской крови… Да, армия погибла. Да, она принесла себя в жертву.
(Поражение есть итог ошибок планирования и исполнения, а не акт самопожертвования)
Благодаря ее гибели Париж и был спасен от оккупации. Так строится ныне схема исторической справедливости.
("Схема Пикуля" больше похожа на дешёвую поделку)
Других мнений не может быть! Нам осталось последнее – разобраться с Ренненкампфом.
(Фраза достойная прокурора Вышинского)
Когда из болот Пруссии перестали откликаться радиоголоса армии Самсонова, командование велело Ренненкампфу развернуть свою армию на юг, чтобы выяснить обстановку. Павел Карлович, получив такой приказ, сел в автомобиль; забулькал мотор – и умчал генерала в глубокий тыл…
(Пикуль забывает упомянуть, что после разгрома Самсонова усиленная резервами 8-я германская армия бросилась в наступление на армию Ренненкампфа, вынужденную ввязаться в многодневное оборонительное сражение. Ни в какой тыл Ренненкампф, само собой, не уезжал.)
В такой трагической истории, как эта, необходим конец, какой бывал в драмах периода классицизма, чтобы добродетель восторжествовала, а зло было наказано. Такой конец существует, и не мной он придуман!
(Пикуль кликушествует над обстоятельствами смерти расстрелянного после издевательств и пыток П.К.Ренненкампфа)
Место действия – Таганрог, время – март 1918 года. Ф. И. Смоковников (из мещан города Витебска) копался на огороде возле одного из домишек на окраине города.
(Ренненкампф укрывался под греческой фамилией одного из родственников жены)
Он был уже стар, и было видно, что в огородных делах разбирается слабо. Так, ковырял землю лопатой – больше для приличия. Соседи уже заметили, что огородник боялся белых, боялся и красных, зато поджидал немецких оккупантов: – Вот немцы придут, кулаком трахнут – порядок будет!.. Ночью в дверь его дома постучали. – Гражданин Смоковников, откройте, пожалуйста… Он открыл дверь. На пороге стояли чекисты: – Гражданин Смоковников, вы и есть Ренненкампф? – Впервые слышу. Какой еще там Ренне… – Ну, пойдемте. Хватит дурака валять.
(Похоже, что Пикуль утащил это абзац из рассказа Альтера Шамковича (Сергея Званцева) «Конец генерала Ренненкампфа». Рассказ отличается отвязанной пошлостью и неправдоподобностью повествования)
Боровоподобная личность «Желтой опасности» была настолько выразительна, а его портреты так часто мелькали на страницах газет, что отпираться было немыслимо. Ренненкампф понимал, что большевики не станут гладить его по головке за то, что в 1905 году он возглавил карательные отряды в Сибири.
(Не в 1905, а в 1906. Пикуль опять путает даты)
Но большевики коснулись и последних событий на фронте: – Ну-ка, расскажите: как вы предали армию Самсонова?
(Большевиков интересовало только одно. Пойдет ли П.К.Ренненкампф к ним на службу. Он не пошел. За это и расстреляли. На Самсонова им было плевать. Первое же что сделали красные по входу в Акимовку, где был похоронен Самсонов – разгромили его могилу.)
Царская власть не рассчиталась с ним.
(Было следствие признавшее его невиновным)
Белогвардейская контрразведка Врангеля тоже проморгала «огородника».
(Пикуль окончательно запутался в датах. Белогвардейкая контразведка была в Таганроге уже после убийства красными Ренненкампфа)
Вот и получилось, что за гибель армии Самсонова пришлось держать ответ уже перед Советской властью… Возмездие за август четырнадцатого было неизбежно, и ревтрибунал вынес ему смертный приговор.
(Ренненкампфа убили без всякого суда или «ревтребунала». Было достаточно устного приказа Антонова-Овсеенко)
«В расход!» – как говорили тогда…

Точно! В расход. Но не Ренненкампфа, а все дилетантское и плагиаторское «творческое наследие» писателя Пикуля, дремучего в своём невежестве и пролетарском самосознании.

Comments

( 2 комментария — Оставить комментарий )
ss_stavr
29 июн, 2017 03:52 (UTC)
советская школа исторического романа.
serg_slavorum
29 июн, 2017 08:12 (UTC)
Пикуль был известный балабол. Хотя и не бесталанный.
( 2 комментария — Оставить комментарий )

Profile

Крест святого Георгия
serg_slavorum
Призыв македонянина.

Latest Month

Декабрь 2017
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Метки

Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner