?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Оригинал взят у philologist в Иосиф Ицков. "Одна из первых жертв Сталина" (1983)
Текст приводится по изданию: "Континент", 1983. №38.

ОДНА ИЗ ПЕРВЫХ ЖЕРТВ СТАЛИНА

Со дня смерти Сталина исполнилось тридцать лет. О его человеконенавистничестве написано множество книг. И все же далеко не все преступления Сталина известны мировой общественности. Многие годы я хранил эту «тайну» в своей памяти с тем, чтобы, когда представится возможность, предать ее гласности, полагая, что она может пролить свет на истинную подоплеку преждевременной смерти Надежды Сергеевны Аллилуевой — второй жены Сталина. В двадцатые годы нашего столетия, работая в Замоскворецком районном комитете города Москвы Российской (Всесоюзной) Коммунистической партии (большевиков), переименованной в 1952 году в Компартию Советского Союза, мне довелось присутствовать при вручении партийного билета Н.С. Аллилуевой в связи с обменом партийных документов.



Будучи очень скромной женщиной (об этом свидетельствует и Н.С. Хрущев в своих «Воспоминаниях», опубликованных на Западе), Н. Аллилуева наряду с другими лицами, пришедшими в райком, ожидала своей очереди. Прочитав анкетные данные, председатель партийной контрольной комиссии Иван Михалько (рабочий-металлист), задал Н. Аллилуевой вопрос, чем занимается ее муж, на что, смутившись, она ответила, что он работает в Центральном комитете партии, но дотошный Михалько продолжал допытываться, пока она не назвала фамилию: Сталин. Однако на Михалько это не произвело большого впечатления (тогда Сталин еще не был ни «великим», ни «гениальным»), и он продолжал задавать вопросы и довел ее до слез, когда бестактно заявил, что ему непонятно, из каких соображений молодая девушка могла выйти замуж за человека намного старше ее по возрасту, у которого сын — почти ее ровесник...

Вручив Аллилуевой партийный билет, Михалько сказал: «Ну, ничего, не горюй, у тебя еще всё впереди, а вот мы уже идем к концу»... Заметим, что Михалько ошибся: Н.С. Аллилуева ушла из жизни в 1932 году, а Михалько пережил ее на пять лет и в 1937 году был расстрелян как «враг народа»... Вот они, человеческие судьбы! В этой связи, хотелось бы упомянуть о том, что, когда при чистке партии в 1921 году Аллилуева была исключена из партии, Сталин ничего не предпринял для исправления допущенной ошибки, зато Ленин, узнав об этом, направил 27.12.1921 года письмо в Центральную комиссию по чистке партии, в котором говорилось, что он «лично наблюдал ее работу как секретарши в Управлении делами Совета народных комиссаров (Совнаркома), т. е. мне очень близко».

«Считаю необходимым указать, — писал Ленин, — что всю семью Аллилуевых, т. е. отца, мать и двоих дочерей, я знаю до периода Октябрьской революции. В частности, во время июльских событий, когда мне и Зиновьеву приходилось прятаться и опасность была велика, меня прятала именно эта семья, и все четверо, пользуясь полным доверием тогдашних большевиков-партийцев, не только прятали нас обоих, но и оказывали целый ряд конспиративных услуг, без которых нам бы не удалось уйти от ищеек Керенского. Очень может быть, что ввиду молодости Надежды Сергеевны Аллилуевой это обстоятельство осталось неизвестным комиссии».

В результате обращения Ленина Н.С. Аллилуева была восстановлена в партии. Я был на похоронах Аллилуевой; незадолго до выноса гроба с телом покойной, установленного в здании Государственного универсального магазина (ГУМ) на Красной площади, в зал вошел Сталин, ни на кого не взглянувший, постоял несколько минут и коснулся рукой гроба, как бы отталкиваясь от него, и на Новодевичье кладбище, где была похоронена Аллилуева, не поехал. Это вызвало много кривотолков о взаимоотношениях Сталина с женой, по официальной сталинской версии скончавшейся от «сердечной недостаточности», а в действительности, как мне по большому секрету рассказал бывший в то время начальником Лечебно-санитарного управления (Лечсанупр) Кремля мой шурин М.С. Металликов (расстрелянный в 1937 году), Н.С. Аллилуева застрелилась и оставила письмо, в котором выражала возмущение действиями Сталина, его замыслами в отношении лидеров оппозиции и его недостойным, нетерпимым поведением в быту...

Через четверть века после этого я встретил освобожденную из заключения после смерти Сталина Полину Семеновну Жемчужину — жену В. Молотова, с которой я был знаком еще в двадцатые годы, когда она работала секретарем партийной ячейки, а затем директором парфюмерной фабрики «Новая заря», расположенной в нашем районе. Будучи уже тяжело больной женщиной, Полина Семеновна поведала о своих тяжелых переживаниях, а когда разговор коснулся преждевременно ушедших из жизни общих знакомых, она рассказала, что в ночь на 8 ноября 1932 года была с мужем на «вечеринке» по случаю 15-й годовщины Октября в кремлевской квартире Ворошилова, где был и Сталин с Надеждой Сергеевной.

Когда «вечеринка» подходила к концу, Сталин, проходя по залу, бросил окурок папиросы в лицо Аллилуевой, сидевшей на диване рядом с Жемчужиной, после чего они обе удалились из квартиры и в ночной тиши долго бродили по безлюдному Кремлю. Аллилуева была в чрезвычайно возбужденном состоянии, плакала навзрыд и говорила, что дальше не может жить под одной крышей с человеконенавистником, сыгравшим роковую роль в ее жизни (разгадка прояснится позднее, о чем пойдет речь в дальнейшем), что ей жалко несчастных детей, но терпеть выше ее сил. Жемчужина, как могла, пыталась ее успокоить и приглашала пойти к ней, чтобы провести там остаток ночи, но Аллилуева отказалась и, поцеловав собеседницу, ушла к себе.

Полина Семеновна не могла себе представить, что Аллилуева станет на путь самоуничтожения, но, по всей видимости, она уже решилась на такой шаг, и случай с окурком папиросы переполнил чашу терпения... Рано утром раздался телефонный звонок по кремлевской «вертушке»: звонил Сталин и позвал Молотова, которому он сообщил о внезапной кончине Аллилуевой... Итак, одной из первых сталинских жертв, через десять лет после его пребывания на посту генсека, была мать его двух малолетних детей... Таким образом, уже тогда были все основания для предъявления Сталину обвинения в совершении уголовного преступления, а именно: доведение до самоубийства его жены путем систематического унижения ее личного достоинства, но этого, как известно, не произошло (тогда еще многое было покрыто непроницаемым мраком неизвестности), и Сталин еще в течение долгих двадцати лет творил одно злодеяние за другим...

(В тех же «Воспоминаниях», рассказывая о Н. Аллилуевой, Н. Хрущев говорил: «Она сама застрелилась, но она применила, так сказать, оружие и покончила с собой в результате нанесенного, так сказать, ну, оскорбления женской чести, значит, этой самой Надежде Сергеевне, значит»... Ничего не скажешь: богатый русский язык... ) Жемчужина полагала, что ее дружеские отношения с Аллилуевой и последняя встреча с ней, о чем подозрительный и мстительный Сталин был осведомлен, послужили одним из поводов для ее ареста и заточения в тюрьму в годы борьбы с «безродными космополитами » и «еврейскими националистами»...

И, наконец, расскажу о «тайне», которую поведала мне старшая сестра Надежды Сергеевны. После XX съезда партии (1956 год), когда я был членом Московской городской коллегии адвокатов, мне довелось оказывать юридическую помощь лицам, выжившим и вернувшимся из заключения и ссылки. Однажды ко мне в юридическую консультацию пришла болезненного вида женщина. Это была Анна Сергеевна Аллилуева. Назвав фамилию видного партийного работника, по совету которого она обратилась ко мне, Анна Сергеевна сказала: «Я знаю твою биографию, ты так же, как и я, был навсегда «прописан» во Владимирке (известная особо жестким режимом Владимирская тюрьма), и поэтому я пришла к тебе».

Она была морально подавлена тем обстоятельством, что, несмотря на проводившийся тогда процесс «десталинизации», не в силах добиться посмертной реабилитации своего мужа Станислава Реденса (племянника Ф. Дзержинского), расстрелянного в годы сталинских чисток. Я успокоил Анну Сергеевну и взялся за то, чтобы справедливость восторжествовала; у нас установились доверительные отношения, мы довольно часто встречались, обменивались воспоминаниями о прошлом и о судьбах многих общих знакомых. Анна Сергеевна была хорошей рассказчицей (ее воспоминания публиковались в газете «Правда») и хорошо осведомлена о тайнах тогдашней кремлевской элиты. В один из вечеров, когда я был в гостях у Анны Сергеевны в Доме правительства по улице Серафимовича, незадолго до XXII съезда партии, она под строжайшим секретом поведала следующее:

"В 1918 году Сталин был послан в Царицын (переименованный в 1925 году в Сталинград), для обеспечения скорейшей отправки хлеба в Москву, Петроград и другие промышленные центры, где продовольственное положение приняло катастрофический характер. Вместе со Сталиным в салон-вагоне ехали мой отец, старый большевик Сергей Яковлевич Аллилуев, оказывавший Сталину ряд услуг еще во времена царизма, и моя 17-летняя сестра Надя, работавшая секретарем-машинисткой в Управлении делами СНК. По тогдашним железнодорожным условиям, поезд до Царицына двигался медленно, подолгу останавливаясь на промежуточных станциях.

В одну из ночей отец услышал душераздирающие крики из купе, где находилась Надя. После настойчивых требований дверь отворилась, и он увидел картину, которая ни в каких комментариях не нуждалась: сестра бросилась на шею отца и, рыдая, сказала, что ее изнасиловал Сталин. Будучи в состоянии сильного душевного волнения, отец вытащил пистолет, чтобы застрелить насильника, однако Сталин, поняв нависшую над ним серьезную опасность, опустившись на колени, стал упрашивать не поднимать шума и скандала и заявил, что он осознает свой позорный проступок и готов жениться на дочери.

Сестра долго сопротивлялась браку с нелюбимым человеком, к тому же старше ее на двадцать с лишним лет, но была вынуждена уступить и 24 марта 1919 года был зарегистрирован брак между Сталиным, которому шел сороковой год, и 18-летней Аллилуевой, а через пять месяцев родился их сын Василий (кстати сказать, она не изменила своей девичьей фамилии). Тем не менее, Сергей Яковлевич, презиравший Сталина, описал это глубоко возмутившее его событие, оставившее неизгладимый след в его душе, а рукопись, отлично зная характер и повадки своего зятя, закопал на даче под Москвой. Эту тайну он доверил лишь мне, своей старшей дочери".

Страдавший манией преследования, Сталин инстинктивно понимал, что тайное может стать явным, но добыть компрометирующий документ не смог. Не случайно, конечно, что все члены семьи Аллилуевых, в том числе брат Надежды Сергеевны Павел Аллилуев, и даже дальние родственники (кроме престарелого Сергея Яковлевича), были впоследствии репрессированы как «враги народа»: ведь, как известно, ни у кого не было иммунитета от «сталинского суда».

Сама Анна Сергеевна многие годы содержалась в заточении во Владимирской тюрьме (в народе ее называли «сталинской вотчиной»), и лишь после смерти сатрапа была реабилитирована и вернулась в Москву. Я был ошеломлен услышанным из уст Анны Сергеевны рассказом и спросил ее: не является ли этот факт разгадкой трагической судьбы ее сестры, ушедшей из жизни в тридцатилетием возрасте. Она опустила голову на руки; долго молчала, на ее глазах показались слезы: «Да, это так и было, только никому ни слова», — шепотом произнесла моя собеседница.

Далее, Анна Сергеевна поделилась со мной воспоминаниями о встрече со Сталиным после ареста ее мужа С. Реденса. Он был на руководящей работе в ВЧК-ОГПУ-НКВД — полномочным представителем ОГПУ в Грузии, Белоруссии, начальником управления НКВД по городу Москве и Московской области, а с 1938 года народным комиссаром внутренних дел Казахстана. С приходом Берия к руководству наркоматом внутренних дел СССР, Реденс в октябре 1938 года был вызван в Москву «для доклада» и отправился на Лубянку, откуда больше не вернулся. На следующий день на квартиру Реденса явились «чекисты» грузинской национальности для производства обыска, и находившийся в квартире С.Я. Аллилуев пытался позвонить Сталину, но телефон уже был отключен, а через два дня Анна Сергеевна отправилась для встречи со Сталиным в его кремлевскую квартиру.

Было обеденное время, и в столовую, куда была приглашена Анна Сергеевна, вошел Сталин в сопровождении Берия и Жданова (отца будущего зятя Сталина). Анна Сергеевна обратилась к Сталину с вопросом: «Что произошло со Стасиком (Реденсом), почему его арестовали?» Сталин опустил голову и занялся поданным блюдом, а Берия произнес следующую тираду: «Зачем, скажи пожалуйста, ты беспокоишься о человеке, с которым у тебя брак не зарегистрирован. Он наш давнишний враг еще с того времени, когда он работал в Грузии, а пощады мы никому не дадим». (Берия в свое время был заместителем Реденса в Грузии.) Находясь в крайне возбужденном состоянии, Анна Сергеевна сказала: «Я вовсе пришла не к тебе и с тобой разговаривать не желаю. Станислав мой муж, я мать двух его сыновей и имею право требовать ответа на мой вопрос».

Воцарилась пауза, после которой Сталин, продолжая принимать пищу, промолвил: «Не волнуйся, Анна, НКВД у нас зря не сажает, там разберутся и примут правильное решение», — после чего Анна Сергеевна поднялась и, хлопнув дверью, удалилась... В результате обращения к XXII съезду партии, Реденс был посмертно реабилитирован по судебной линии, однако в партии не был восстановлен, поскольку на него была возложена ответственность за незаконные репрессии в бытность его начальником управления НКВД по городу Москве, когда Хрущев, кстати сказать, был первым секретарем Московского комитета партии.

До конца своих дней Анна Сергеевна проявляла заботу о своем племяннике Василии, сыне Надежды Сергеевны, содержавшемся после смерти Сталина в той же Владимирской тюрьме; в связи с ожидавшимся визитом в Москву президента Соединенных Штатов Америки Д. Эйзенхауэра, Василий был освобожден из заключения, а после того как визит, по известным причинам (полет Пауэрса), не состоялся, он был отправлен в Казань, где вскоре скончался...


Записи из этого журнала по тегу «СССРань»

Profile

serg_slavorum
Призыв македонянина.

Latest Month

Июнь 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Метки

Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner